История России и Москвы Исторические факты легенды предания

30 Май 2010

Современная школа – конвейер по антисемейному воспитанию

pbМыслями о современном российском образовании делится протоиерей Илия Шугаев, настоятель Храма Михаила Архангела г. Талдома (Московская область), автор многочисленных книг, посвященных проблемам подростков.

p– Что бы Вы изменили в современном школьном образовании?/b

p– Современное образование имеет те же недостатки, что вся современная западноевропейская цивилизация, которая все более проникает в нашу совершенно иную цивилизацию православных (в том числе славянских) стран. Одним из этих недостатков является то, что в иерархии ценностей профессионализм стоит выше семейных ценностей. Имеется в виду то, что если ты специалист высокой квалификации, то тебя будут уважать независимо от того хороший ты семьянин или нет. В этом обществе ты нужен, прежде всего как винтик большой системы, создающей материальные блага для всеобщего счастья – в конечном итоге, системы экономической. В области образования это проявляется в том, что ребенок оценивается в первую очередь по шкале ­успеваемости и уровня знаний, а вовсе не по его каким-то личностным качествам, например, способности любить, быть верным другом. Конечно, это тоже учитывается, но стоит не на первом месте.

pВокруг успехов в школе крутится вся жизнь ребенка, начиная с детского сада, где его уже готовят, а часто просто натаскивают на будущую учебу в школе.

pВ результате такого положения школа превращается в конвейер по производству этих самых винтиков, а не развитых личностей. Не хочу обижать учителей, они стараются воспитать личность в детях, но сама система образования устроена именно как конвейер, поэтому, если учителям и удается что-то сделать, то не благодаря, а вопреки ей.

pПриведу два примера того, что школа не учитывает особенностей личности ребенка.

pВо-первых, не учитывается даже пол ребенка. С 50-х годов полностью исчезли школы с раздельным обучением мальчиков и девочек. Любому психологу, и большинству простых родителей известно, что в школьном возрасте девочки опережают в своем психологическом развитии мальчиков примерно на два года. Это было всегда известно и Церкви, почему и разрешалось венчаться девушкам с 14 лет, а парням только с 16. Ими в этом возрасте молодыми людьми достигалась полная внутренняя зрелость и готовность создать семью. К сожалению, из-за сильного инфантилизма к современной молодежи это не относиться. Например, в седьмом классе, как правило, уже все девочки входят в переходный возраст в то время, как парни в большинстве своем войдут в него только в восьмом классе.

pИтак, в школах в течение десяти лет мальчики сидят рядом с девчонками, которые психологически в среднем на два года старше. Не удивительно, что в советские годы комсорг класса была девушка, что староста класса была девушка, что при подготовке к различным мероприятиям девушки занимали более активную позицию. Десять-одиннадцать лет девочки и девушки в школьных стенах получают своеобразный жизненный опыт. Этот опыт им говорит, что мальчишки безответственны, что они глупы и ленивы, что им ничего нельзя поручить, что нужно все делать самой. Девушки получают опыт руководить парнями, читать им морали, упрекать их, ругаться с ними. Девушки впитывают ощущение своего превосходства над мужским полом.

pА парни – наоборот. Мужское самолюбие подсказывает, что так не должно быть, но реально они действительно слабее девчонок. В ответ они больше хулиганят, ставят подножки, дергают за косы, швыряются портфелями, больше хорохорятся, обижаясь на девчонок, и в знак протеста женской власти уходят от исполнения обязанностей. Девчонки представляются парням выскочками и зубрилами.

pВ итоге парни получают совершенно другой жизненный опыт – опыт ухода в сторону от дел, опыт хулиганского протеста.

pА если к этой картине добавить то, что подавляющее большинство учителей – женщины, и, соответственно, манера преподавания и требования к ученикам – женские, то перед нами вырисовывается картина конвейера по антисемейному воспитанию. Все учителя теоретически хотят помочь детям вырасти и создать в будущем хорошую семью, но система делает все наоборот.

h3Современное образование не ориентировано на личность/h3

pПриведу и второй пример того, что в современной школе не учитываются особенности личности человека.

pМне довелось немного познакомиться с тринадцатилетним пареньком, у которого мать и отец пьют. Сам он не курит и не пьет, очень переживает, что родители пьют, и учителя однозначно говорят, что парень очень добрый и отзывчивый. Но, тем не менее, он никак не вписывается в жизнь этого мира.

pУчиться он не может: часто получает двойки, прогуливает. Не потому, что глупый, а потому, что никакая учеба в голову не лезет, потому что все его душевные силы уходят на то, чтобы смириться с тем, что у всех нормальные родители, а у него пьют. Ведь ему приходится любить опустившихся людей! А это нелегко!

pПоэтому на уроках он ведет себя плохо, часто разговаривает, отвлекается. Учителям приходится ставить его на место, чтобы создать рабочую обстановку в классе, приходится иногда выгонять его из класса. И постепенно начинается травля: «Ты двоечник, ты глупый, ты сын алкоголика, и сам сопьешься. Прямая тебе дорога либо в тюрьму, либо всю жизнь в кювете пьяному валяться».

pИ все это произносится не только взрослыми, в это включаются и одноклассники, они тоже считают его глупым, развязным, в общем ненормальным.

pУверен, что если ничего не изменится, то пройдет еще года два, исполнится ему пятнадцать, и он сорвется и пустится во все тяжкие. Потому что этот мир не принимает его. Дома ему неуютно, в школе ему тяжело, и ему от этого уже легче нарушить закон: «Вы сами назвали меня хулиганом и бандитом. И почему я должен соблюдать правила мира, в котором мне нет места? Я не из этого мира, и его законы мне не закон!»

pИ виновата в том, что человека затравили словно волчонка, – система, в которой почему-то уровень образованности, а не доброта и отзывчивость являются критериями хорошего человека. Если бы никто не приставал к этому ребенку с обязательным средним образованием, а отправили его спокойно работать, то он бы стал хорошим рабочим или фермером, и никто бы не считал его тупым из-за того, что он не доучился до одиннадцатого класса.

pДля таких детей в современной системе образования практически не предусматривается нормального пути. Это тот случай, когда невписавшегося в общий формат ребенка конвейер только уродует.

pПопробую сделать вывод. Что бы я изменил в современной школе? Надо сделать школу личностно-ориентированной. Это красиво звучит, но осуществить очень трудно. На первом этапе хотя бы ввести раздельное обучение мальчиков и девочек в больших школах, а в малокомплектных хотя бы пропустить всех педагогов через курсы половозрастной психологии.

pb– Что в нынешней системе образования хорошо? Что плохо? Чему оно не учит?/b

p– Хорошо то, что мы наследники не западноевропейской цивилизации, ориентированной на успех и качество. Наша ценность – это наши учителя, которые в большинстве своем не только замечательные люди и любят детей, но и не «штампуют» из них безликих существ, стараются, чтобы школа не была конвейером. Но вновь повторю: делают это вопреки, а не благодаря современной системе образования.

pНынешняя система образования не учит самостоятельности, не учит основам семейной жизни. Хотя я думаю, что для того, чтобы учить самостоятельности в школе, придется менять всю систему образования. Если в классе будет сидеть 30 детей, то главная добродетель ученика – послушание и исполнительность. Но тогда мы не получим зрелых и самостоятельных личностей. Обучение самостоятельности – это «штучная» работа, здесь и 10 учеников – это перегрузка.

pИ для обучения основам семейной жизни надо еще немало поработать, поскольку я даже не представляю, как может выглядеть светская концепция семейной жизни.

pЭти два пробела в воспитании находятся в самой природе современной школы. Ведь школа задумывалась как завод или фабрика по воспитанию детей, которая должна придти на место кустарного воспитания в семейных условиях. Поэтому неминуемы как обезличивание ученика (он словно заготовка или белый лист бумаги), так и отрыв ребенка от семьи.

h3Задача образования – научить добывать информацию/h3

pb– Как сделать современное образование эффективным?/b

p– Отмечу два момента. Первое. Голодному лучше дать удочку и научить ловить рыбу, чем просто кормить его. В первом случае он будет сытым и трудолюбивым, а в другом сытым и ленивым.

pЭто можно справедливо отнести и к учебе. Задача образования – не напичкать ребенка информацией, а научить ее добывать и перерабатывать. По моему мнению, можно спокойно уменьшить объем преподаваемого, но учить ребенка работать с первоисточниками, добывая крупицы знаний. Знание, полученное таким образом, будет меньше по объему, но более долговечным. Что легко получено, легко забывается. Знание, полученное с трудом, будет лежать не на задворках памяти, а всегда в активе.

pВторое. Образование – это еще и большой навык применения знаний. Если старшеклассник знает «правило буравчика», но в своей жизни не починил ни одной розетки, то, по моим представлениям, он не получил образования.

pТруд развивает человека еще больше, чем теоретические знания. Я это ясно прочувствовал лет в 15, когда мама попросила меня построить туалет на даче. Я сначала подумал, что это дело самое что ни на есть пустяковое, и я быстро справлюсь. Но как только принялся за дело, понял, что здесь есть определенные трудности. Я не получал такого прорыва в математике, решая задачки по тригонометрии, какой получил, делая «примитивный» туалет.

pВсе задачи в учебнике были уже четко сформулированы: вот условия, вот вопрос. А теперь я стоял в нерешительности и долго думал: надо поставить самому себе задачу, выбрать условия. У меня в голове было 33 варианта того, как можно сделать туалет: можно треугольный, а можно прямоугольный, дверь можно сделать такую, а можно другую, окошечко такое, а можно и другое.

pНачал делать: первая ошибка, не учел уклон земли, пришлось кое-что переделывать. Продолжаю: опять просчет, надо было скат крыши согласовать с длиной листов металла, а то придется резать так, что одни отходы.

pВпервые я понял, как нелегко продумать все от начала до конца, все самые мелкие детали, и потом все довести до конца, чтобы все ручки, крышки, крючки и петельки были на месте, и чтобы всем было удобно. Это было первым самостоятельным делом в моей жизни. А самое главное – каждые пять минут приходилось делать самому выбор среди множества вариантов, принимать решение, если что-то не сходилось. Это было совсем не похоже на решение задач из учебника.

pТруд учит ставить перед собой четкую задачу и решать ее, учит исправлять ошибки, если задача поставлена неправильно. Для повышения эффективности образования необходимо увеличить долю трудового обучения.

bp– Было ли Ваше образование лучше, чем существующее сегодня?/b

pОсобенностью современного образования в отличие от советского является, как мне кажется, больший перегиб в сторону информативности.

pГоворя о том, что мир быстро меняется, начинают говорить о том, что ребенку надо очень много знать, чтобы не отставать от жизни. В результате на ребенка вываливается огромный поток информации, который он не может переварить. Не может потому, что сначала надо было сформировать у ребенка мировоззрение.

pДля этого не надо много знаний, но надо дать ребенку систему ценностей, то есть, во-первых, иерархию ценностей (что важно, что не важно), во-вторых, нравственную шкалу (что хорошо, что плохо).

pТогда он научится осмысливать любую(!) новую информацию.

pТогда у него будет целостная картина мира, и он сможет каждое новое знание поставить на определенное место в своей системе знаний, он его сможет оценить.

pПо объему знаний я сравнивать современное и советское образование не могу. А что касается мировоззрения – я уверен, что получил лучшее образование, чем то, что получают наши дети.

pНам давали систему мировоззрения, хотя, конечно, она не была основана на каком-то глубоком онтологическом фундаменте.

pНапример, всем объяснялось, что надо быть добрым и честным, но только затем, чтоб не делать другому, чего не хочешь себе.

pНо почему я не могу запереться в комнате, закрыть дверь на ключ, задернуть занавеску и смотреть развратный фильм или напиться втихаря? Меня никто не видит, я никому плохо не делаю – почему я не могу этого делать? Только верующему человеку понятно, почему нельзя – ты оскорбляешь присутствие Божие.

pКонечно, советское мировоззрение было слабовато в смысле основательности, почему оно постепенно размывалось и разрушалось. Но иметь даже такое мировоззрение лучше, чем иметь голову, забитую информацией, но не иметь четкого представления о добре и зле.

pИсточник: a href="http://www.pravmir.ru/problemy-obrazovaniya-nauchit-rebenka-dobyvat-informaciyu-a-ne-pichkat-eyu/"Православие и мир/a

Открой для себя страну, как банку килек в томатном соусе

Открой для себя страну, как банку килек в томатном соусе.br /
Первый ряд – служивые люди с калашами и медной бляхой на поясе.br /
Автоматы в машинном масле, солдаты в крови, но все понарошку.br /
В томатном соусе. Хорошего понемножку.br /br /

В глубине какая-то жизнь: старики, которых не проведешь на мякине,br /
города на холмах, река течет по долине.br /
Богородица любит всех, забыв о собственном Сыне.br /br /

Стоят домишки, в домишках живут людишки,br /
под полом скребутся, чтоб не сказать иначе, черноглазые мышки.br /
На трубах печных сидят большие клювастые птицы.br /
За зимний сезон успеют почернеть-прокоптиться.br /br /

Вот и ты проживешь тут краткие лучшие годы.br /
Под землею дрессированные кроты прорывают ходы.br /
На краю земли рыбари ждут у моря погоды.br /
А в море – Левиафан и белые пароходы.br /br /

На пассажирских палубах – дамы в соломенных шляпках,br /
важные люди с деловыми бумагами в папках,br /
кружевные девочки с куклами в обезьяньих лапках.br /
Все видали друг друга в гробу в беленьких тапках.br /br /

Все любили друг друга во ржи да в сене-соломе,br /
а как животы раздались, так каждый в собственном доме.br /
Сначала – в трудах, позднее в истоме, позднее – в коме.br /
А тут и Стикс и Харон на своем пароме.br /br /

Плывешь, языком монетку трогаешь за щекою – цела ли,br /
тебя встречают предки говорят: как долго мы спали!br /
Мы-то думали, что ты молодцом, что живой -здоровый…br /br /

Соус из банки консервной пес долижет дворовый. br /br /

Источник: a href="http://borkhers.livejournal.com/864104.html"http://borkhers.livejournal.com//a

Церковь и ее двойник: читая Сергея Фуделя

pНиколай Бердяев когда-то назвал Алексея Хомякова, родоначальника русских славянофилов, рыцарем Церкви. Им же, рыцарем русской Церкви в ХХ веке, без сомнения, может быть назван Сергей Иосифович Фудель. Кстати, говоря об этом редчайшем рыцарстве, датский философ Сирен Кьеркегор, утверждал, что рыцарь веры по своему онтологическому статусу выше художника, выше философа. Так вот, Сергей Фудель – тот уникальный случай, когда рыцарь Церкви, художник и философ соединились в одном лице. Во многом этому благоприятствовала и эпоха – серебряный век, время духовного и культурного обновления после своего рода застойной эпохи, пришедшейся на последние десятилетья 19-го века. Застой был и в культурной и в церковной жизни, о чем неоднократно напоминает Сергей Иосифович. Сын самоотверженного священника и церковного публициста, общавшегося с Леонтьевым, Флоренским, Розановым, он рос и формировался в той среде, где глубокая церковность сочеталась с интеллектуальной и художественной культурой. Этот синтез, – или, по крайней мере, его попытка – и был отличительной особенностью серебряного века.

pПриход к власти тех, кого Достоевский точно назвал бесами, не мог оборвать его сразу. В навалившемся мраке советской ночи Церковь впервые переживала краткий период свободы от всегда двусмысленной, а зачастую давящей и уродующей ее жизнь государственной опеки. «Это была жизнь скудости во всем и какой-то великой темноты, среди которой освещенный своими огнями плавал свободный корабль Церкви. – вспоминает Фудель. – В России продолжалось старчество, то есть живое духовное руководство Оптиной пустыни и других монастырей. В Москве не только у отца Алексея Мечева, но и во многих других храмах началась духовная весна, мы ее видели и ею дышали. В Лавре снимали тяжелую годуновскую ризу с рублевской «Троицы», открывая Божественную красоту. В Москве по церквам и в аудиториях Флоренский вел свою проповедь, все многообразие которой можно свести к одной самой нужной истине: о реальности духовного мира… Далеко-далеко от меня это время – скудости и богатства, темноты и духовного счастья. Когда-то митрополит Филарет Московский перестал ездить на заседания в Синод, говоря, что «шпоры генерала (то есть обер-прокурора) цепляют за мою мантию. В то время, о котором я пишу, все шпоры были позади и мы вдыхали полной грудью великую церковную свободу… Что-то в истории Церкви возвращалось к первоисточной чистоте и простоте, освобождаясь от вековых пут, от тяжелых риз обмирщения, внешности и лицемерия… Сердце человеческое вновь обретало счастье своей забытой «первой любви». Над Церковью восходила заря жертвенности. Было тогда нам, молодым и страшно и радостно… Мало остается близких от того времени людей. Иные и остались, но они точно перемолоты в каких-то жерновах долгих десятилетий, и нужно дерзновение любви, чтобы прорваться через все занавесы времени к чистой душе этих первоначальных лет».

pПеремолоты в жерновах.. Вспоминается Игнатий Богоносец, первохристианский мученик, жаждавший быть смолотым зубами зверей – львов в Римском Капитолии – и стать доброй пшеницей Христовой. И очень многие стали, но такое ли уж большое значение в сегодняшней жизни нашей Церкви занимает память о них? Достаточно ли осмыслена церковным сознанием большевистская и коммунистическая эпоха, отношения церковного руководства и атеистической власти, диктовавшей свои условья? Вопросы риторические. О нашем времени, как и о 90-х, когда прогнившая партократия, приказав долго жить, предоставила Церковь самой себе, вряд ли кто-то скажет как о времени «великой церковной свободы», хотя фактически – да, никаких шпор, цепляющих за мантии: ни обер-прокурора, ни уполномоченных. Видимо, что-то, как и в обществе, в народе, истощилось, если не надорвалось в самой самой нашей церковности, ее душе. Решения Всероссийского Церковного собора 1917-18 гг годов прочно забыты, будто такого Собора и не было и так ли уж существенно отличается наша церковная действительность от синодальной, предшествовавшей гибели исторической России? Создается впечатление, что церковным людям, привыкшим к советскому рабству, никакая свобода и не нужна: они привыкли подчиняться и подчинять себе, научились при видимости церковности «жить по стихиям мира, а не по Христу, делая, как и раньше, хорошую мину при плохой игре, какой бы эта игра ни была. Кризис – это «в миру», у нас – тишь да гладь, да Божья благодать. Но именно такая самоуспокоенность, когда, по словам Фуделя, духовенство благополучно спит по своим приходам при поголовном неверии за церковной оградой и лишь заботе о внешности чаши в ней самой, приводит рано или поздно к катастрофе. Вспоминая репрессии еще вегетарианских двадцатых, Фудель пишет об ощущении возмездия за эту духовную спячку синодальной эпохи. И что еще важно: он говорит, что и его поколение церковных людей (давшее столько мучеников!) оказалось не на высоте, как и он сам, почти не бывавший после того времени на свободе и умерший за 101-м километром.

pВидя обмирщение церкви, ее измену самой себе как в досоветский, так и советский период и страдая от этого, Фудель вводит важное разделение на собственно Церковь, что может состоять всего из двух-трех человек, собранных во Христе, как о том и говорит Евангелие, и на темного двойника Церкви, ее призрак, то есть личину, вводящую в заблуждение видимость. При этом Фудель, конечно, не открывает колеса, но лишь напоминает то, что было известно всегда, но как-то подзабылось, внося путаницу и смешение понятий. Фудель постоянно обращается, поверяя себя, к Писанию и святоотеческой мысли, при том, что отцы для него – живые собеседники, а не оракулы, выдающие готовые ответы на все случаи жизни, не священные коровы, как для большинства пользующихся надерганными из них фразами как дубинами для битья по нестандартным головам. Так и в этом случае, говоря о двойнике Церкви, он цитирует в частности Августина, который «учит, что историческая Церковь есть «Тело Господне истинное, но смешанное, или истинное и кажущееся. Страшное это слово – «кажующаяся», – замечает Фудель, – только видимая, притворная Церковь! Лжехристианство».

pДемонический характер такой «церковности» обнажен в Евангелии: из всех грешников только духовная элита, т.е. официальные представители ветхозаветной церкви и ревнители отеческих преданий. вызывают ярость Христа. Се, оставляется дом ваш пуст, – произносит Он, как проклятье, Свой приговор, и в то же время произносит горькие слова: Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? То есть, пишет Фудель, найдет ли Церковь – в церкви: церкви лишь по названию, лишь по видимости?

p«О церковном двойнике, – пишет Фудель, – нужно говорить с самого начала, говорить ясно и просто, так же ясно, как о нем говорится в Евангелии. Знайте о нем и ищите Христа в Церкви, только Его ищите, потому что Церковь и есть только Христос в Своем человечестве, только Тело Его, и тогда вам будет дано мудрое сердце для различения добра и зла в церковной ограде, для того, чтобы видеть, что «свет (Церкви) во тьме светит, и тьма не объяла его». И дальше, через несколько страниц, это иллюстрируется таким примером: «В одном приходе крестили мальчика лет пяти-шести. Через неделю его бабушка вместе с ним встретила крестившего его священника и говорит ему: «Поздоровайся, ведь батюшка тебя крестил». Мальчик посмотрел и ответил: «Нет, меня крестил ангел с крыльями, а батюшка лежал связанный на лавке».

pДети в церкви вообще занимают немалое место в воспоминаниях Фуделя. Вот еще пример: «В храм вошли два мальчика: одному лет шесть, другому меньше. Младший, очевидно, здесь еще не бывал и старший водит его как экскурсовод. Вот и распятие. «А это чего?» – замирает младший с широко раскрытыми глазами. Старший отвечает уверенно: «А это – за правду».

pЭтот запоминающийся эпизод – прибавлю от себя – убедительней любых богословских рассуждений раскрывает главную истину христианства: есть множесто частных, маленьких правд и полуправд, есть дьявольская ложь, объявляющая себя не только правдой, но и истиной в последней инстанции, и отличить подлинную правду, правду Божью, от всех подделок, можно лишь по этому признаку: высшая, последняя правда в этом мире всегда распинаема. Распинаема, вспомним, по воле политической и духовной власти и толпы: здесь они едины, как никогда. Причем инициатива казни принадлежит именно темному двойнику Церкви в лице священноначалия, то есть именно тех, кто поставлен Самим Богом для осуществления, явления здесь, в этом мире, божественной правды. Но почему так происходит, с чего начинается эта подмена внутреннего содержания веры при сохранении ее внешних признаков?

p«Наверное, самое страшное искажение христианства, – пишет Фудель, – его холодное самозамыкание в своем самоспасении, отрицание борьбы и страдания за мир, не любящая, а значит, нехристианская мироотреченность». Эти слова неканонизированного исповедника и, возможно, самого значительного из духовных писателей в России ХХ века, я рекомендовал бы запомнить и осмыслить. Самозамыкание… самоспасение… Как индивидуальное, так и по национальному и/или конфессиональному признаку… Или самоспасение церковной организации путем лжи, если не прямого предательства (хотя всякая ложь – как минимум, начало предательства)… И наоборот: открытость, самозабвение в борьбе и страдании за мир – начало пути ко Христу и следование за Ним, будь то вне церковной ограды или в ней (не являющейся, разумеется, гарантией принадлежности к Церкви).

p«Мы должны носить в себе какое-то воздыхание о Земле, о претворении правды Божией во всем земном: в личной и общественной жизни, в науке и искусстве – независимо от того, осуществится эта мечта или нет» – пишет Фудель. И, возможно, эта «мечта», отличительная черта русского православия – лучшее, что в нем есть. Как и отмеченная Достоевским сострадательность и стремление страдать за весь мир, вместе с миром.

p«Хотящему быть христианином, – пишет Фудель, – неизбежно (надо) открыть в своем сердце некую теплую боль, животворную язву – свое соучастие в жизни и страдании Христа и людей». Это не теория: именно такая боль за людей, за Церковь – боль Христова – и пронизывает воспоминания и размышления или, лучше сказать, свидетельства Сергея Фуделя.

p«Я стоял у громадного окна в новом районе Москвы. Была ночь, и между облаками выходили звезды, как маяки. С души сошло бремя, точно вдруг нашлась потерянная где-то в темноте нить жизни, сплетенная из надежды и радости, и город уже не казался чужим, но жилищем страдающих людей. Мы не озлобились за эти пятьдесят лет и сейчас молимся в этом городе, как у изголовья тяжко больного. Это земля Твоих людей, Господи!»

Older Posts »

Powered by WordPress